— Зачем тренеру по нейроинтеграции глубоко уходить в практики медитации?
— Как только я начала работать с людьми, у меня появился запрос на углубление. Когда мы делаем интеграционные практики, чувствуется, что можно двинуться дальше. Поэтому я приняла решение стать тренером по медитации. И важной задачей на этом пути стала випассана.
Что там, в глубине? Корни нейроинтеграции – в глубоких практиках майндфулнесс. Эту практику я открываю давно, лучшее знакомство с ней состоялось на специальном ретрите.
Это трехнедельная практика в ретрит-центре, которая помогает пожить в мире, где внешняя стимуляция, в которую мы обычно погружены, сведена к минимуму. Никакой музыки. Телефон забирают. Никаких чувственных наслаждений, мужчин и женщин, даже приехавших парами, селят отдельно. Единственное наслаждение – красоты вокруг тебя. Еда тоже должна быть аскетичной, хотя нас кормили вкусно, просто вегетарианское меню.
Ты практически не контактируешь с внешним миром. Ты находишься в ретрит-центре с коллегами, но даже не смотришь им в глаза. Этого не избежать тотально, просто не рекомендуется. Кстати, именно там понимаешь, что глаза в глаза – сильнейший канал коммуникации. Посмотрел – и все рассказал, и все понял.
Випассана – это задача, которую ставят себе на ретрит, это результат практики аскезы. Само понятие випассана означает «ясное видение». Можно назвать это и просветлением.
Эта практика стала для меня мощной иллюстрацией, как работает нейроинтеграция в пределе. Одна моя коллега избавилась от всех признаков депрессии. Просто шла по курсу больше 20 дней. Медитация имеет накопительный эффект, и она ведет к целостности мозга. Как и нейроинтеграция, медитация ведет от телесного к когнитивному. Начиная с замечания своего дыхания, ты движешься к тому, чтобы увидеть свои ощущения, эмоции, мысли, целые сценарии.
Моим личным инсайтом стало то, что любые сильные телесные переживания, даже боль – это феномен нашего состояния и мышления.
— У медитации и нейроинтеграции схожее действие?
Нейроинтеграция ведет туда же, просто это «блюдо», которое легче приготовить в повседневности.
Человечество движется в эту сторону, разными путями. Мы уже упоминали интерперсональную нейробиологию, которая растет из тех же практик, что и майндфулнесс. Многие практики НИ могут напомнить вам телесно-ориентированную терапию, когнитивные практики, применяемые психологами.
Наш принципиальный подход – мы работаем с телесным состоянием первоначально. Вы не сможете освоить практики мышления, если будете находиться тотально в красной или синей зоне. Это не ресурсные состояния.
Хороший психолог тоже изучает, в каком состоянии находится его клиент, потому что если его не стабилизровать физически, он все время будет «вылетать». Изучение этого «вылетание» может стать важной частью терапии.
В нейроинтеграции мы учимся регулировать свою реактивность, и через это – научить, натренировать мозг действовать по-новому. Стабильность достигается за счет того, что в прямом смысле прокачиваются некоторые участки мозга. Нейронные связи уплотняются, дендриты становятся больше, ветвистее, богаче.
— На необходимость формирования новых нейронных связей указывают сегодня практически все. Но это, как будто, сильная метафора. Насчет дендритов - это догадка или можно это увидеть наглядно?
— Это видно не только по косвенным признакам, есть физиологические исследования. Один из ученых, который сфотографировал свой мозг, делился: он так плохо выглядит! Совсем не такой, как мы представляем – весь выпукло морщинистый, большой, холеный… Оказывается, он может выглядеть прямо как сдутый шарик. Внутри него нет плотных связей, ему, откровенно говоря, совсем худо. Позже этот исследователь писал, что работа над собой, над нейропластичностью сделала его мозг гораздо красивее чисто визуально.
Так что нейроинтеграция – это в каком-то смысле прямая, физическая работа с мозгом. Сомнения на эту тему у меня ушли, когда появилась первая практика работы с онкобольными. Первая группа, с которой мы работали, состояла из больных в ремиссии. Они отметили, что их перестали беспокоить ожоги от лучевой терапии, рвотные рефлексы и другие «прелести» онкологической терапии.
НАЧИНАТЬ КАК МОЖНО РАНЬШЕ
— Это все так впечатляет, что хочется начинать «прокачивать» мозг как можно раньше. Неслучайно в фокусе внимания когнитивных наук часто оказываются дети, которые только формируются. Подходит ли нейроинтеграция как семейная практика?
— Я не рассказываю про нейроинтеграцию дочери, но мы с ней часто делаем практики. Например, сканирование или non sleep deep rest. Я думаю, полезно научить детей простому – подышать, потрогать пальчики, и успокоиться. Участницы моей группы заметили, что это отлично работает с их детьми и внуками, которые страдают от беспокойств, плохо засыпают. А некоторые уже и сами просят поделать с ними практику глубокого дыхания, например. Это же навык. Мы передаем им много умений, совершенно прикладных, а иногда и суеверий. Передать детям навык некоторой телесной осознанности, умение правильно подышать – очень практичное дело, оно может сделать качество жизни совершенно другим.
— А когда начинать знакомить детей, так сказать, с системным подходом к делу?
— Начать можно с родителей. Дети – это их продолжение. У меня была группа «Мамы в выгорании». Мы быстро выявили, что мама, которая не в ресурсе – это среда для всей семьи. Она создает среду, в которой «плавится» вся семья. И если родители сами владеют такими навыками, они, конечно, передадут их детям. Какой будет результат, вопрос открытый, но очевидно, что люди, которые умеют себя поддержать, способны в этой жизни на многое, а не просто «выгребать».
Многое начинается еще в школе. Не знаю, станет ли нейроинтеграция общедоступной практикой, но ее основы можно объяснять еще ученика младших классов.
Сегодня человечество смотрит в сторону телесной осознанности. Мы многому научились на уровне когнитивных практик, неслучайно психология сегодня переживает новый расцвет. Но и психологи понимают, что идентификация своего состояния, его освоение – это ключ к новым возможностям. В то же время редкая школа дает ребенку время научиться чувствовать, осознавать, мыслить. Классика так называемого «раннего развития» - усадить его за парту как можно скорее и нагрузить голову по полной, под завязку. Но кортекст еще совершенно незрелый. Но сначала надо дать возможность освоить тело. Давайте дадим сначала освоить тело – прыгать, скакать, балансировать. Человек, который ужился в теле, способен на совершенно новые когнитивные нагрузки. А не так, как сейчас – в десять лет мы уже совершенно не хотим учиться новому, нас ведь насильно и преждевременно запихнули в мыслительную активность. А к взрослому состоянию мы уже на границе депрессии.
И сложности с идентификацией своего тела, которые мы видим в мире повсеместно – я это «он», «она», «оно», «они», во многом растут оттуда же. Я в каком теле, простите? В неведомом, потому что не успели освоить.
Так что, даже если практика нейроинтеграции не станет общей, нам есть о чем думать в плане осознанности развития в ближнем и дальнем и горизонте.
— А что на горизонте у самого тренера?
— Развивать свою способность – наводить ясность. Наверное, я лучше чем многие другие могу объяснить сложные взаимосвязи понятным языком, и я буду продолжать это. Соединять знания, которые есть в науке и традиции.
Мне многое нужно понять самой. Я делаю шаги по углублению своих навыков и состоянии. Каждый из нас выстраивает себя здесь и сейчас на физическом уровне, на уровне нейронных связей. Быть тотально спокойным – возможно, пока есть вещи, которые и меня приводят в состояние реагирования. Поэтому и мой путь еще длинный.